ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился

Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился. Фальконе сидел в келье на обломке стены, следя в полумраке за его движениями.

– Ты куда-то спешишь, Джорджио?

– Наверное, они просто счастливы, что могут оставить тебя тут навечно, пока не сгниешь, – без всякого выражения ответил беглец.

– Наверное, – кивнул инспектор.

Браманте забрал у него часы, после того как обыскал там, на площади, когда такси уехало. Теперь Лео представлял себе время лишь приблизительно. По его расчетам, он полдня проторчал в этой подземной тюрьме, в камере с железной дверью и кирпичными стенами, под мощным слоем земли и камня, таких же древних, как сам Рим. Как ни ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился странно, убийца обращался с ним даже с некоторым уважением. Никакого насилия, да и угроз не слишком много. Создавалось впечатление, что ум Браманте занят чем-то другим, а захват Фальконе – лишь этап в осуществлении каких-то далеко идущих планов.

Археолог дал инспектору одеяло и бутылку воды, после чего покинул его на несколько часов, хотя у Фальконе создалось ощущение, что он был где-то недалеко. У преступника имелись мобильный телефон и бинокль. Возможно, убийца просто ходил к отдаленному входу в катакомбы, чтобы убедиться, что они по-прежнему здесь одни. А может, чего-то ждал…

И теперь, когда Браманте вернулся ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился, выглядело это так, словно он намеревался остаться здесь насовсем. Усевшись на обломок древней колонны с каннелюрами, поставленный на торец рядом с железными воротами, зашуршал упаковкой чего-то съедобного, купленного в супермаркете.

– Я бы чего-нибудь поел.

Браманте посмотрел на Фальконе, крякнул и, разломив сандвич пополам, протянул кусок сквозь решетку двери.

– Это последний ужин осужденного? Я всегда полагал, что им дают кое-что посущественнее.

– А ты весьма любознательный тип.

– Ага, – кивнул Фальконе. – Это один из моих недостатков.

– И тогда, четырнадцать лет назад, ты тоже был любознательным.

– По большей части меня интересовал именно ты. И тут меня очень многое ставило в тупик.

– Что ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился например?

Фальконе откусил.

– Прежде всего зачем тебе понадобилось тащить в подземелье Алессио.

Браманте бросил на него мрачный взгляд.

– Ты не поймешь. У тебя нет детей.

– Ну так просвети меня.

Археолог взглянул на часы.

– Дети растут и развиваются. Они должны становиться сильными. Уметь побеждать в состязании, в соперничестве. Их нельзя все время от всего прикрывать. Это просто невозможно. Потому что однажды – так бывает всегда и со всеми – тебя не оказывается рядом. Вот тогда оно на них и обрушивается.

– Что именно?

– То, что именуют «реальным миром», – устало произнес Браманте.

– Стало быть, то, что ты бросил Алессио одного в пещере, где ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился он сидел, перепуганный, – все для того, чтобы сделать его сильным?

Бывший профессор нахмурился и покачал головой. Фальконе, к собственному разочарованию, все еще не мог понять главное.

– У меня никогда не хватало мужества даже подумать об отцовстве, – признался Лео. – Когда я женился, это было одно из первых неприятных открытий, которые сделала для себя моя жена. Ей бы раньше об этом догадаться. Быть отцом – это известное самоотречение. Воспитывая ребенка, знаешь, что в конечном итоге тебе придется отправить его в жизнь, куда он пойдет собственным путем. И все нити оборвутся. Ты его отпустишь насовсем. Может, у меня слишком развитое чувство собственника. То немногое ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился, что мне дорого, я предпочитаю держать при себе.



Последняя фраза удивила его самого. И Фальконе задумался, действительно ли он хотел сказать именно это. И еще подумал о том, что сейчас чувствует Рафаэла Арканджело. Жестокий способ распрощаться. В этом-то все и дело.

А потом Лео услышал какой-то звук, донесшийся сверху, высокий и громкий. Вой полицейской сирены.

– Но поступить так с семилетним мальчиком? Нет, он был для этого слишком мал, Джорджио. Это даже я понимаю. Ты же был его отцом. Именно ты жестоко с ним обошелся… Я так и не могу этого понять и принять.

Браманте сунул руку ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился в карман куртки, достал пистолет и просунул ствол между прутьями решетки, держа его на расстоянии ладони от головы пленника.

Инспектор сунул в рот последний кусочек сандвича.

– Ненавижу плавленый сыр. И почему люди покупают такую дрянь?

– Что это с тобой, Фальконе? – резко спросил Браманте. – Или ты не знаешь, скольких я уже убил?

– Отлично знаю. Но Алессио убил не ты, хотя и считаешь себя отчасти виновным в его смерти. Именно в этом в значительной мере причина твоего комплекса вины. Ты хоть понимаешь весь идиотизм своего положения?

Убийца не пошевелился.

– Раньше я надеялся его найти, – продолжал Фальконе. – Не только для ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился тебя. В первую очередь для его матери. И для всех нас. Когда ребенок вот так пропадает без вести, это каким-то образом нарушает естественный порядок. Возникает впечатление, что кто-то нарисовал мерзкое граффити на чем-то красивом, мимо чего ходишь ежедневно. Ты, конечно, можешь сколько угодно заниматься самообманом, внушать себе, что тебе на это наплевать. Но тебе ведь не наплевать. И пока кто-нибудь не сотрет эту мерзость, все равно не успокоишься. И никогда не смиришься с тем, что произошло.

– И этим «кем-нибудь» должен был стать ты?

– Предполагалось, что да. Но я им не стал. Извини.

– А он все ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился равно мертв, – твердо и уверенно сказал Браманте.

– Ну, наверняка ты этого не знаешь. Я уж точно не знаю. Мы шарили повсюду. Лудо Торкья никогда не говорил, что он погиб. Ни мне, думаю, ни тебе. Что он сказал? Ты так его бил, что следовало бы ожидать…

– Сплошную ложь. Ложь и вздор. Мой сын мертв, – повторил Браманте.

– Кто-то из мудрецов сказал, что в конечном итоге все мы там будем.

Беглец едва не рассмеялся. И опустил пистолет.

– Инспектор полиции цитирует старого английского экономиста! Кто бы мог подумать?!

– Ну я же и впрямь любознательный тип.

Издали вновь донесся звук сирены. Может, даже нескольких. Еще ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился ближе.

Лео набрал в грудь воздуха, понимая, что должен задать этот вопрос, но не представляя себе последствий.

– Когда ты в камере заставил Лудо заниматься с тобой сексом… это было впервые? Это был единственный раз?

Браманте моргнул, вполне равнодушно выслушав вопрос, но над ответом задумался.

– Я ожидал услышать этот вопрос четырнадцать лет назад. Но не теперь.

Фальконе пожал плечами:

– Патологоанатомы тоже несовершенны. Тот, что вскрывал Торкью, решил избавить тебя от излишних скандалов. Видимо, сочувствовал, как я понимаю. Тогда многие тебе сочувствовали.

– Но не ты? – холодным, бесчувственным тоном спросил Браманте.

– Но не я, – кивнул Фальконе. – Только не с той информацией ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился, которую мне предоставили. Так что, я прав? И это было не впервые?

– Во второй раз, кажется, – ответил Браманте. – Или в третий. Забыл уже. У меня на лекциях бывало много студентов. И возможностей таких было полно. При полном согласии обеих сторон. И все они ничего не значили. Для меня, во всяком случае.

– За исключением того, – отметил инспектор, – что Лудо не выполнил обещания, своих договорных обязательств.

Лицо Браманте потемнело.

– Он мне в лицо смеялся и говорил, что не знает. И что ему на это плевать.

Фальконе кивнул:

– То же самое сказал и нам.

– Мне на это наплевать!

– Я…

Браманте постучал ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился пистолетом по железной решетке, заставив пленника замолчать. Потом отпер дверь и махнул пистолетом, указывая в коридор. Фальконе понял. Если убийца вернулся, значит, у него есть на это причины. Он знал, что полиция уже вышла на его след и теперь уже где-то поблизости. Может, ему кто-то позвонил и предупредил – человек, которого археолог оставил снаружи. Может…

Тут мысль инспектора переключилась на эти таинственные ритуалы и древние верования, с которыми Джорджио Браманте – и Лудо Торкья тоже – играл тогда, четырнадцать лет назад. Какими бы они ни были привлекательными, образы все равно оставались только мифом. А Лео по-прежнему был убежден ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился – то, что увлекло Алессио Браманте из этого мира, было чем-то гораздо более земным, реальным и ужасным.

Медленно, с трудом разминая до боли затекшие ноги и руки, он выбрался из камеры и по другую сторону прутьев оперся рукой о стену, чтобы потверже стоять на ногах. И тут же с отвращением ее отдернул: жирный белый червь размером с мизинец полз куда-то по влажному позеленевшему камню, чуть светясь в темноте.

Фальконе обернулся и посмотрел Браманте прямо в глаза:

– А что, если я все же его найду?

Тот помедлил. Всего секунду. Но этого инспектору вполне хватило, чтобы заметить в глубине мрачного ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился клубка ненависти и злобы, который теперь представлял собой бывший ученый, искорку надежды или веры. Да, она все еще не угасла.

– Теперь уже поздно.

Браманте толкнул пленника вперед, по направлению к чему-то, только что возникшему из мрака.

Фальконе всматривался в дальний конец помещения – слабый дневной свет попадал сюда через какое-то отверстие в своде.

Там, впереди, возвышалось нечто – Лео не успел разглядеть детали, когда сюда пришел, – что-то низкое и длинное цвета дорогого мрамора. Какая-то плита. Алтарь, наконец понял он.

– Иди дальше, – прошипел Браманте, вновь прежний Браманте, и подтолкнул в спину стволом.

Спотыкаясь, Фальконе сделал еще несколько шагов. Перед ним ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился на высоте пояса лежала белая каменная плита, пыльная, но все равно производящая сильное впечатление. На ее гладкой полированной поверхности – истрийский мрамор, несомненно – виднелся почти геометрический рисунок темно-красного цвета.

Лео видел достаточно мест преступлений, чтобы сразу понять, что это. Классические брызги крови и кусочки ткани.

– Агент Прабакаран, – пробормотал инспектор.

– Она сейчас в безопасности, – уверял Браманте. – И на все лады проклинает меня, несомненно. Что ж, у нее на то есть причины. Не стану жаловаться.

Фальконе провел ладонью по засохшим брызгам, сметая пыль и засохшую кровь.

– У меня тут был еще один давний знакомый, мне и с ним пришлось разобраться. Он не ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился из тех, по кому вы станете скучать.

– Семь ритуалов, семь жертв, семь ступеней посвящения, – тихо произнес инспектор словно про себя. – Ну, ты уже дошел до конца?

– Только не с теми, кто идет в зачет.

Браманте засунул руку под алтарь и по очереди извлек моток веревки и длинный узкий нож с волнистым лезвием. Нечто церемониальное, решил полицейский. Нечто, как он понял, глядя на тусклое лезвие, что недавно пускали в дело.


documentafbkqvx.html
documentafbkygf.html
documentafblfqn.html
documentafblnav.html
documentafbluld.html
Документ ГЛАВА 14. Джорджио Браманте посветил фонариком на свои часы и нахмурился